Что Киссинджер говорил об Иране и почему это касается России

МОСКВА, 4 мар — РИА Новости. Генри Киссинджер — бывший госсекретарь США, десятилетиями настаивал: Иран — это не просто региональная проблема. Это ключ к перекройке всего миропорядка. Теперь регион охвачен огнем.

Главный вопрос: при чем тут Россия?

Генри Киссинджер — одна из ключевых фигур мировой дипломатии второй половины XX века. Бывший госсекретарь США и советник по национальной безопасности, лауреат Нобелевской премии мира был влиятельным стратегом, к мнению которого прислушивались не только в Вашингтоне.

Его принимали в Кремле и Пекине, с ним консультировались европейские лидеры. Даже после ухода из официальной политики Киссинджер сохранял прямой доступ к высшим кабинетам и участвовал в закрытых дискуссиях о будущем мирового порядка.

В своей книге "Мировой порядок" Киссинджер сформулировал тезис: Иран не ведет себя как обычное государство. Он — носитель революционной идеи.

Он подчеркивал, что Вестфальский порядок, основанный на суверенитете и границах, несовместим с идеологией иранской революции. Она признает не национальные границы, а единство верующих (умму).

Киссинджер предупреждал: "Современный, сильный, мирный Иран мог бы стать столпом стабильности в регионе". Его вывод 20 лет назад был жестким: если Иран не станет "обычной страной" для Америки, столкновение неизбежно.

За рассуждениями Киссинджера просматривается более фундаментальная логика. Новый центр силы в Тегеране неизбежно сокращал бы пространство американского влияния на Ближнем Востоке.

Регион остается ключевым источником нефти и газа, а значит — рычагом влияния на глобальные цены и темпы роста крупнейших экономик. Логика простая: кто контролирует страны Ближнего Востока, тот решает, сколько будет стоить бензин в Китае, Европе и США.

Именно поэтому вопрос о балансе сил вокруг Ирана затрагивает механизм формирования мировых цен — а вместе с ними и глобального распределения влияния.

Во многих его статьях четко видна идея: Иран — это узел, контроль над которым дает США стратегическое преимущество над Евразией.

Иран — это географический "замок" на энергетических маршрутах Азии. Через него идут пути из Персидского залива в Китай. Рядом с ним — южные рубежи России. Если Вашингтон контролирует Иран или хотя бы дестабилизирует его, он получает рычаги давления на обе державы.

Во-первых, через цены на нефть. Хаос в Иране — это скачок цен, это удар по экономикам, зависимым от импорта энергоносителей. Во-вторых, через потоки беженцев. Если Иран взорвется, миллионы людей двинутся на север — через Кавказ в Россию, через Центральную Азию к границам Китая.

В конечном счете логика Киссинджера сводилась к одному: Иран — это не просто региональная проблема. Это точка пересечения интересов всех крупных игроков.